Почему мировая экономика замедляется, даже когда рынки растут

Мировая экономика вошла в фазу, которую всё чаще называют «парадоксом процветания»: фондовые рынки обновляют максимумы, а реальные темпы роста замедляются. Этот контраст вызывает недоумение у потребителей и тревогу у аналитиков, ведь цифры говорят о расхождении двух ключевых измерений экономики — финансового и реального.​

На первый взгляд кажется, что глобальная экономика чувствует себя уверенно. ВВП ведущих стран продолжает расти, хотя и скромнее, чем в предыдущие годы: мировые темпы увеличились всего на 2,2%, тогда как в 2021–2023 годах они стабильно держались выше 3%. Однако фондовые индексы ведут себя иначе. Капитализация американского рынка к осени 2025 года выросла почти на 18%, европейские индексы — на 11%, а японский показал лучший результат десятилетия — около 20%. Эта диспропорция стала главным сюжетом финансовой картины года.

Одной из причин является стремительное удорожание активов высокотехнологичных компаний. По данным аналитиков, совокупная капитализация пяти крупнейших мировых корпораций за двенадцать месяцев увеличилась более чем на 1,4 трлн долларов. При этом их реальный вклад в глобальный рост оказался гораздо скромнее: добавленная стоимость выросла лишь на 3,5%. Инвесторы охотнее покупают ожидания, чем факты, что разгоняет стоимость акций быстрее, чем реальная экономика способна обеспечить.

На фоне шторма оптимизма в финансовом секторе остаётся незамеченным важный факт: потребительская активность в большинстве развитых стран начала замедляться. Расходы домохозяйств в США выросли всего на 1,1% — это один из самых низких показателей за последние восемь лет. В Европе цифра ещё ниже — около 0,6%. Причины понятны: высокая долговая нагрузка, осторожность из-за прошлых инфляционных скачков и общий рост стоимости жизни. Даже при стабилизации инфляции — около 3,4% по миру — ощущение дороговизны никуда не исчезло.

Замедляется и глобальная торговля. Объём международных поставок вырос лишь на 1,8%, что почти в три раза ниже среднего темпа десятилетия. Логистические цепочки всё ещё уязвимы, и компании предпочитают держать запасы выше нормы, что снижает обороты и тормозит восстановление торговли. А инвестиции в расширение производств за год выросли лишь на 2%, хотя в постковидные годы темп превышал 6–7%.

Ещё одна причина глобальной паузы — снижение производительности. Несмотря на массовое внедрение автоматизации и ИИ, прирост производительности труда в развитых странах остался в районе 0,9%. Это намного меньше, чем ожидали экономисты. Технологии, казалось бы, должны были стать драйвером ускорения, но фактически бизнесы тратят ресурсы на интеграцию систем и обучение сотрудников, а эффект от эффективности смещается в будущее.

Противоречие между рынками и реальностью усугубляется поведением самих инвесторов. За последние двенадцать месяцев объём средств, поступивших в биржевые фонды, вырос более чем на 700 млрд долларов. Это рекорд, который подталкивает рынок вверх, даже если корпоративная отчётность выглядит умеренно. Рынки растут потому, что туда идут деньги, а деньги идут потому, что растут рынки — замкнутый круг, который создаёт иллюзию процветания.

На индивидуальном уровне это приводит к ощущению «расхождения с действительностью». Люди видят новости о рекордных индексах, но не ощущают улучшений в своём кошельке. Более 60% потребителей в развитых странах считают, что экономика переживает «трудный период», несмотря на оптимизм компаний и инвесторов. Такое расхождение формирует новую нормальность: экономика словно движется в двух скоростях — финансовой и реальной.

Глобальная пауза — это не кризис. Это период адаптации, когда экономика переписывает правила роста. Финансовые рынки живут ожиданиями, а реальный сектор — ограничениями. Пока первый идёт вверх, второй лишь готовится к новому циклу. И именно от того, насколько быстро эти два мира снова совпадут, будет зависеть, станет ли ближайшее десятилетие периодом устойчивого роста или временем затяжной неопределённости